Два года 7 месяцев костанайская художница по войлоковалянию Ибагуль Барсакбаева создаёт картины. За это время она сваляла 135 картин разной тематики, размеров, сложности сюжетов и колористики.

— Если бы войлок мог говорить, что, по-вашему, он рассказал бы о человеке, который его создаёт?

— Я и войлок – одно целое! Мы созданы друг для друга. Между нами есть понимание, уважение, вдохновение. Бесконечно благодарны друг другу.

Думаю, что войлок рассказал бы о создателе, как о красивой, талантливой, открытой мастерице, умеющей удивлять, восхищать, покорять красотой творения.

— Бывало ли, что материал буквально «заставлял» вас изменить первоначальную задумку?

— В моей практике были случаи, когда уже нарисовала или задумала сюжет, но в процессе работы материал действительно заставлял все изменить. Приходилось по-новому начинать творить. Я рисовала сюжет, подбирала другие цвета шерсти. Но в любом моменте чувствую себя счастливой, как и войлок. Ему ведь тоже нравится принимать форму, превращаться в картину, наслаждаться, когда люди любуются им и говорят множество чудесных комплиментов.

— Как понять, что изделие уже закончено и к нему больше нельзя ничего добавить?

— Насмотренность и чувство меры помогают понять, закончена ли работа.

Обычно это происходит через несколько часов или же на другой день.

Я называю данный момент «свежий взгляд». Бывает и так – интуитивно чувствую лишнее или, наоборот, недостающие штрихи. В таком случае оставляю работу и возвращаюсь к ней на следующий день на «свежую голову».

— Есть ли работа, которую хотели выбросить, но в итоге она стала одной из любимых?

— Были законченные работы, считала их неудачными, случайными, но через время видела их по-новому, включала в основные работы. Есть картины, которые рисовала на вкус и потребность покупателя. Они не вызывали во мне чувства волнения и родства души. Только техническое мастерство.

— Можно ли испортить войлок настолько, что его уже невозможно спасти, или художник всегда может найти выход?

— По-моему, войлок не испортишь ничем. Он настолько благодатен и лёгок в работе. Можно дополнить или изменить уже законченную картину.

— Сложно ли придумать совершенно новую работу?

— Для меня сложнее приступить и начать картину. Мысленно нарисовала картину, подобрала акценты и цвета шерсти, но сомнения и нерешительность сдерживают.

Но когда начинаю рисовать, увлекаюсь, теряю счёт времени. Главное – закончить сюжет, а потом уже неторопливо фон и дополнительные штрихи. Как говорят – глаза боятся, а руки делают.

— Какую самую странную или неожиданную вещь когда-либо просили сделать из войлока?

— Когда хотели заказать картину 2 на 2 метра. Для такого размера картины требуются несколько мастеров.

— Есть ли у войлока характер? Какой он лично для вас?

— Войлок – живой материал и имеет свой характер. Для меня лично тёплый, живой, благодарный материал. Я училась чувствовать его, и мы приняли друг друга без обязательств.

— Как думаете, почему люди продолжают обращаться к древней технике валяния в эпоху современных материалов и технологий?

— Приходит понимание о ценности, неповторимости, натуральности, индивидуальности. Вспоминаю времена, когда в быту домашние натуральные изделия заменяли на синтетические. Сейчас возвращаемся к истокам и возрождаем древние техники. Сохраняем память о том, как жили наши предки, какие ценности они передавали из поколения в поколение и как умели жить в гармонии с природой.

— Есть ли в вашей работе что-то, чему невозможно научиться по мастер-классам и книгам?

— Можно сделать любую работу, но вот вложить душу, эмоции, энергию, тепло не научит ни один мастер-класс или книга.

— Какое чувство вы хотите вызвать у человека, который впервые увидит вашу работу?

— Эстетическую красоту, искренние эмоции, энергию войлока, тепло, уют. Интерес к войлоку, его безграничные возможности, погружение в национальную этику, уважение к ручному труду.

— Если бы вам запретили использовать любимые цвета, какую палитру вы бы выбрали для своей следующей работы?

— Мои любимые цвета природных естественных оттенков: тёмно-коричневый – цвет земли и плодородия. Изумруд – цвет зелени. Голубой – цвет неба. Маренго – цвет гранита и крепости. Молочно-сливочный – цвет покоя и тепла. Серьёзно задумалась бы, наверное, о других природных цветах. Возможно, смешаю сочетаемые с друг другом разные оттенки. В природе их много, она многогранна. На прогулке в парках, в лесу визуально подмечаю, запоминаю, откладываю в память все цвета.

— Какой природный объект вам было бы интереснее всего однажды воссоздать из войлока – камень, дерево, растение, животное или что-то другое?

— Скорее всего дерево. Мне нравятся деревья. Одинокие или в группе. Я вижу их стволы, ветки, кроны. Стройные, тонкие, толстые в несколько обхватов, изогнутые, кривые. И все они прекрасны и волшебны.

— Есть ли у вас работа, которую вы никогда не продадите, даже если предложат очень большую сумму?

— Нет таких работ, которые не хотела бы продать. В первый год было такое чувство, когда сваляла первые работы. Но с течением времени поняла и приняла, что все картины должны выйти в свет и найти своего человека.

— Что для вас важнее в произведении: техническое мастерство, красота или история, которую оно рассказывает?

— В первую очередь история, которую оно рассказывает. Прежде чем замыслила сюжет, читаю о нём в книгах и в Интернете. Каждая моя картина имеет свою историю. Второе – красота и техническое мастерство. Красота для меня важна, это суть, моё внутреннее содержание.

— Можно ли по готовой работе понять характер её автора?

— Да, считаю, что по картинам можно считать автора. Потому что в картину вкладывается душа и чувства. В моей жизни был такой эпизод. На выставке известного художника Гани Баянова интуитивно по его картинам почувствовала возраст автора, человека, прожившего долгую жизнь. На другой день, на творческой встрече познакомилась с самим автором и рассказала о впечатлениях. Он был удивлён и спросил: «Какие картины рассказали об этом?». И я показала ему серию его картин.

— Какой самый большой творческий провал научил вас больше, чем любая удачная работа?

— Наверное, большой творческий провал, когда начала рисовать национальные орнаменты, не зная их истории, смысла, значения. Теперь с осторожностью отношусь к казахским орнаментам.

— Если бы вам дали возможность оставить одну свою работу людям через сто лет, какую бы вы выбрали?

— Картину «Махаббат». Любовь вечна и прекрасна!

— Что бы вы хотели, чтобы человек понял о войлоке после встречи с вашим искусством?

— В первую очередь, что это старинное ремесло, которым мастерски владели наши бабушки. Что войлок на протяжении веков был основой и ценностью жизни, фундаментом кочевой цивилизации, важной частью культуры. Что это наше наследие, род и преемственность. Это дань уважения к прошлому.

В 2025 и 2026 году Ибагуль Барсакбаева участвовала в проекте НПП «Атамекен» «Одно село – один продукт» и вошла в 10-ку лучших мастеров-ремесленников.

11-12 июля 2026 года в столичном Qazaq Creative Hub прошла выставка-ярмарка QOSTANAY CREATIVE CULTURE в рамках проекта Creative Aimaq, реализуемого корпоративным фондом развития креативных индустрий – ­культурного проекта, посвящённого сохранению и развитию древних народных ремёсел. Мероприятие направлено на популяризацию креативной индустрии, национального наследия и современного искусства. В течение 2 дней выставка-ярмарка объединила историко-культурное наследие Костанайской области, традиционные ремесла, авторские бренды, современные технологии и проекты креативной индустрии региона. Представителями Костанайской области стали известные мастера прикладного искусства, художники, дизайнеры, солисты филармонии и др.

Сара Серткалиева, фото предоставлено И. Барсакбаевой