Накануне в Казахстане отметили День медицинского работника. И сегодня гость нашей газеты – Анатолий Аркадьевич Корниенко, посвятивший 23 года нейрохирургии в областной больнице, а с 1991 года увлечённый мануальной терапией. Он рассказал о своём пути к этой профессии и ответил на интересующие нас вопросы.

— Анатолий Аркадьевич, как Вы выбрали специальность нейрохирурга?

— Не я выбрал нейрохирургию, она сама меня нашла. Во время моей учёбы в Целиноградском медицинском институте сам главный нейрохирург области предложил мне место в областной больнице. Признаюсь, меня интересовала не столько операционная, сколько искусство диагностики: умение по тончайшим нитям неврологических симптомов определить диагноз. К примеру, расширение левого зрачка в сочетании со слабостью правой руки и ноги, «парусящая» правая щека и афазия – все это указывало на кровоизлияние в левом полушарии головного мозга. Если же предшествовала травма головы, то вероятнее всего речь шла о гематоме, чаще всего субдуральной. В случае инсульта – внутримозговой гематоме. По симптомам 12-ти черепно-мозговых нервов и пирамидной системы можно определить локализацию патологического очага.

— С какими сложными случаями приходилось иметь дело? Расскажите о первой операции, которую Вы провели.

— Сами операции, как таковые, не представляют собой особой сложности. Свой первый опыт оперативного вмешательства я получил в Житикаре, ещё не будучи дипломированным нейрохирургом. В нашу больницу доставили пожилого человека, прибывшего с Украины. В результате несчастного случая он получил серьёзную травму и находился в коматозном состоянии. Существовал риск, что он не доживёт до прибытия нейрохирурга из Костаная. Я связался с областной больницей, и дежурный нейрохирург дал указание провести операцию самостоятельно. Мною была выполнена трепанация черепа с последующим удалением внутримозговой гематомы. Уже через неделю состояние пациента значительно улучшилось. Кстати, проволочная пила Джили нашла своё применение ещё в XIX веке. А коловорот и кусачки, предназначенные для трепанации черепа, я имел возможность видеть в Кунсткамере, среди инструментов, принадлежавших лейб-медику Петра I. Ключевым фактором успешного лечения является точная диагностика. В те годы такие методы, как магнитно-резонансная томография (МРТ), компьютерная томография (КТ) и ультразвуковое исследование (УЗИ), были недоступны. Мы использовали ангиографию и пневмоэнцефалографию. Однако, эти методы не всегда обеспечивали однозначный диагноз. В одном случае ангиография выявила субдуральную гематому. После её удаления пациентка оставалась без сознания и нуждалась в искусственной вентиляции лёгких. Тогда я принял решение о проведении контрольной трепанации черепа с противоположной стороны. Была обнаружена ещё одна гематома, которую также успешно удалил. В результате пациентка выздоровела. Безусловно, удаление опухолей головного мозга и другие сложные нейрохирургические вмешательства выполнялись, но довольно редко, и, как правило, таких пациентов направляли в Москву. За весь период своей практики я удалил две менингиомы размером с яблоко, с благоприятным исходом. Наибольшее удовлетворение мне приносили операции по поводу грыж межпозвонковых дисков, сшивание нервов и пластика черепа. Работа нейротравматолога очень тяжёлая. Это не только операции, но и выхаживание тяжёлых больных, дежурства, вылеты по санитарной авиации. Иногда я неделями пропадал на работе. Искренне благодарен всем сотрудникам: медсёстрам, санитаркам, врачам.

— Что такое грыжа диска?

— Грыжа диска – это не желатинозное ядро, как везде пишут. Это отслоившаяся внутренняя часть фиброзного кольца. Она как губка набухает и вклинивается в разрыв фиброзного кольца. Это не даёт хрящу кольца срастись в месте разрыва. Поэтому нужна противоотёчная, рассасывающая терапия. А главное – упражнения, которые пациент должен постоянно делать дома, повторяя методику вправления до полного заращения разрыва.

— На данный момент Вы занимаетесь мануальной терапией. Как к этому пришли?

— В мануальную терапию я ушёл потому, что заинтересовался народной медициной, иглотерапией, пульсовой диагностикой. И ещё я изобрёл метод лечения грыжи диска на основе наблюдения на операционном столе такого явления, когда грыжа внезапно на глазах исчезала – втягивалась внутрь диска при определённом положении. Я запатентовал методику: «Рывковая реклинация диска» и стал лечить руками небольшие грыжи диска. Данная методика была представлена на международной конференции по традиционной терапии и опубликована в специализированных медицинских журналах. Стремление к научному поиску и внедрению новых методик сопровождало меня на протяжении всей карьеры. Ещё в 70-е годы, во время обучения в аспирантуре московского НИИ НФ и ВНД, была выполнена работа с использованием ЭЭГ, посвящённая компенсаторным возможностям головного мозга при параличах. В 80-е годы я внедрил методику хирургического лечения эпилепсии с применением электрокортикографии. На сегодняшний день, имея за плечами 25 лет практики в мануальной медицине, разработал и внедрил более десяти новых методик, основанных на знаниях, полученных в нейрохирургии. Результатом многолетней работы стало создание собственной школы мануальной терапии, знания и опыт которой есть кому продолжить. Сергей Викторович Барибан, тоже бывший нейрохирург, обладатель множества сертификатов, в том числе зарубежных циклов, Алексей Анатольевич Корниенко – руководитель клиники, менеджер и Гетманская Евгения Александровна – массажист и специалист специальных методов релаксации. Это методики различных приёмов реклинации диска, основанные на воспроизведении биомеханики, обратной механизму образования грыжи. Мы снимаем боль сразу при первом сеансе. Однако мы не можем диск «гвоздиком прибить», при вставании он снова смещается. Поэтому нужны корсетирование, инъекции, паравертебральные гиалоуронидазы.

— Главное правило в общении с пациентом?

— Это правило Гиппократа: «Жизнь коротка, искусство врачевания длительно, опыт обманчив… Поэтому не только врач должен приложить все знания и навыки, но и пациент, и его родные, и все обстоятельства должны сопутствовать процессу лечения». Это примерный перевод цитаты, которая извращена и используется совсем не правильно в укороченном виде: «Vita brevis – art longa!». Искусствоведы украли её у врачей. Если врач не чувствует взаимопонимания пациента, а даже вместо этого агрессию, ему трудно лечить больного. На сегодняшний день врачи стараются лечить болезнь, а не больного, используя схемы, протоколы. Так легче для врача, и так меньше ответственности, но не всегда на пользу пациента. Врачевание – это искусство.

— Сейчас есть такая тенденция, что люди, пользуясь Интернетом, ставят сами себе диагнозы. Как Вы думаете, правильно ли это?

— Неумолимый прогресс, похоже, ведёт к тому, что искусственный интеллект постепенно вытеснит врачей из системы здравоохранения, что является прибылью для фармацевтических корпораций. На фоне этого растёт недоверие пациентов к квалифицированной медицинской помощи. Получается, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Примечательно, что врачи – одни из самых сложных пациентов. Наряду с ними в эту категорию входят юристы, предприниматели и педагоги. Во-первых, представители данных профессий зачастую имеют широкий спектр аллергических реакций и богатый анамнез, включающий самостоятельное лечение или консультации у множества специалистов. Во-вторых, их нервная система отличается повышенной возбудимостью и импульсивностью, что затрудняет диагностику и выбор оптимальной стратегии лечения.

— Нам кажется, что в вашей работе самое интересное – это то, что Вы видели живой мозг человека.

— Интересный вопрос. Что такое мозг – меня с детства интересовало. Мозг очень часто разрушается при травме, но видимых отличий в поведении человека не наступает. Есть такие участки, повреждение которых ведёт к параличам, нарушениям речи, но другие отделы коры головного мозга их стараются замещать. Десятки миллиардов нейронов не используются активно человеком. Это всё связано с большим комфортом жизни и стремлением к праздности, а также потребительству. Возможно, утеряны многие ранее существовавшие способности.

— Над чем работаете сейчас?

— Сейчас я работаю над созданием алгоритма поведения человека. Например, человек ленивый, неусидчивый, у которого нет сформировавшегося согласованного поведения, стремится получить всё сразу и любым путём. Но достигнув цели, он быстро разочаровывается, впадает в уныние, затем с раздражением пытается повторить, но это ведёт к необдуманным действиям и в конце концов боязни, страху, потере веры в себя. Такое поведение основано на неправильной рекурсии действий. А правильное основывается на нейронных уровнях представительства движения (по Н. А. Берштейну), на иерархии нейронной системы мозга, которая формируется в процессе творческого действия. Волевая синергия и целеустремлённая созерцательность разума в основе алгоритма.

— Благодарю за интересную беседу!

Беседовала Сара Серткалиева