Герой нашего сегодняшнего интервью – врач-уролог Антон Кистанов. За его плечами Карагандинский медицинский университет, ординатура в Екатеринбурге и годы практики. Но разговор получился не только о медицине.

— Давайте начнем с самого начала. Кем были ваши родители?

— Мама по профессии – учитель. Я жил с ней, бабушкой и дедушкой. Воспитывали строго, но справедливо. К учебе подталкивали постоянно, всегда объясняли важность образования. Но так, как тогда был слишком мал, то больше любил гулять и играть во дворе с друзьями. Меня никогда не наказывали за плохие оценки отсутствием прогулок, а говорили, что ребенок должен расти на улице. Сейчас осознаю, насколько это было правильно. Нынешние дети, к сожалению, в основном сидят дома.

— Был ли какой-то ключевой момент, который повлиял на выбор профессии?

— В 11-м классе я сдавал ЕНТ и по ошибке написал не туда один из предметов. Из-за этого не набрал высокий балл, чтобы конкурировать с другими ребятами при поступлении в медицинский университет. А я уже тогда четко понимал: только медицина. Другие специальности не были для меня такими важными. Провал на экзамене стал большой трагедией.

— И как вы поступили?

— Спасибо моей маме. Она нашла вариант. Я учился от гранта Тарановского района. Оплачивалась учеба, проживание. Стипендии не было. Спустя много лет понимаю, насколько ей было тяжело. Дедушка умер, когда я был в третьем классе. Остались бабушка, мама и я – студент Карагандинского медицинского университета. Она отправляла мне продукты, деньги, оплачивала общежитие. Все тяготы легли на нее. Насколько она сильная женщина! Никогда не жаловалась. Сейчас я сам отец и понимаю, через что ей пришлось пройти. Она стиснула зубы и воспитала меня. Человек, который сейчас перед вами, – это результат работы моей мамы.

— Она дожила до ваших успехов?

— К сожалению, нет. Ушла рано, когда я закончил ординатуру. У нее была онкология. Я вернулся, а она уже заболела. И сейчас у меня огромное чувство вины. Потому что не успел. Я стал финансово независимым, работал в Екатеринбурге, хотел радовать маму, возить по миру, дарить дорогие подарки. Она посвятила всю жизнь мне. Никуда не ездила, ни на море, ни отдыхать. В конце, одну из ее фраз запомнил навсегда: «Я жалею, что не путешествовала».

— Ей было всего 49…

— Да, мама умерла в 49 лет. Она сказала очень важные слова. Я думаю, они должны дойти до всех, кто зациклен на работе. Жизнь – это события. И нужно понимать, какие события значимы по-настоящему для вас. Я и сам после тяжелой травмы переосмыслил всё. В молодости уперся в работу и жил ею. А сейчас живу по принципу: мы состоим из того, что запомнили.

— У вас есть дочка. Хотели бы, чтобы она стала врачом?

— Чувства смешанные. С одной стороны, да. Медицина – интереснейшая специальность. Ты узнаешь свой организм, он полон тайн, работа захватывающая, на адреналине. Но есть и минусы, с которыми я бы не хотел, чтобы столкнулась моя дочь. Это конфликтные ситуации, риски для жизни врача, агрессия пациентов, психоэмоциональное напряжение. Многие врачи не доживают до пенсии или доходят до нее с инвалидностью – инсульты, инфаркты. Поэтому и хочется, и колется.

— А если бы не медицина? Кем бы вы стали?

— О, у меня есть ответ на этот вопрос. Я был бы лесником. Или занялся бы рыбным хозяйством. Потому что люблю природу. Наверное, это из-за того, что я работаю в социальной сфере, вокруг много людей, и хочется тишины. Выйти, вдохнуть хвойный воздух, увидеть ёжика или зайчика, собрать грибы и ягоды.

— Антон, есть ли разница между лечением в частной и государственной клинике?

— Есть, но она сглаживается. Главное различие – настрой самого пациента. Когда человек идет в частную клинику, он думает: «Я заплатил деньги, ко мне будут хорошо относиться». И он доброжелателен. А когда в государственную – он еще дома настраивается на негатив: очереди, толкотня. Но по качеству отношения, например, в нашей областной поликлинике я вижу, что врачи общаются с пациентами так же спокойно и доброжелательно, как в частных клиниках. Никто не толкается, не ругается. Уровень ничуть не хуже.

— Правда ли, что сидячий образ жизни убивает мужское здоровье?

— Однозначно. Происходит застой в малом тазу. Классический пример – водители. У них профессиональная болезнь – аденома предстательной железы в достаточно раннем возрасте. Особенно у дальнобойщиков. Проблемы и с половой функцией, и с мочеиспусканием. Нужно чаще делать приседания. Правильные, когда ступни полностью на полу. Не надо через силу, начните по чуть-чуть. Здоровье важнее, чем-то что скажут люди.

— Бывало, что пациент вам не доверял из-за возраста?

— Однажды бабушка поступила с обструктивным камнем. Камень застрял в мочеточнике, вызвал расширение почки, страшные боли. Нужна была операция. Я говорю: «Так как я вас госпитализирую ночью, оперировать буду я». Она спрашивает: «А есть кто-нибудь постарше?» Я ответил: «Бабушка, если будем кого-то старшего ждать, может закончиться плохо». После операции она извинялась. Мы до сих пор дружим.

— Есть страхи за свое здоровье после увиденного на работе?

— Да, но это огромный плюс профессии. Спускаешься в реанимацию – и все твои финансовые и бытовые проблемы уходят. Там лежат беспомощные люди между жизнью и смертью. Понимаешь: здоровье – главная ценность, всё остальное мелочи.

— Как пациенты переносят диагноз «онкология»? Кто тяжелее – мужчины или женщины?

— Легче переносят женщины. Мужчины всегда ранимые по жизни. А тут такой серьезный диагноз. Важно правильно поднести информацию. Нельзя бить в лоб, как делают некоторые врачи: «У вас онкология». Человек впадает в панику, замыкается и говорит: «Всё, я умру». Надо мягко сказать, что мы предполагаем такой диагноз, что нужно дообследоваться, что бывают изменения после воспалений. Если диагноз подтвержден, женщинам всё равно справляться легче.

— С какими видами онкологии вы чаще сталкиваетесь?

— Рак почки, простаты, мочевого пузыря. Наиболее благоприятный по прогнозу – рак простаты. Гормональная терапия дает выживаемость до 20–25 лет. Но мужчины очень сильно игнорируют сигналы организма. Кровь в моче – это один из главных симптомов. Появилась – сразу к врачу! А мужчины рассуждают: «Пару дней покровил, потом прошло на два-три месяца. Потом опять появилось. Ладно, само пройдет». В итоге попадают с кровотечением на поздней стадии. Сейчас у меня пациент 1962 года рождения с распространенным раком мочевого пузыря. Опухоль проросла во все слои. Периодически была кровь в моче, но он не обследовался. Вчера мы переливали ему кровь, гемоглобин сильно упал. Состояние тяжелое. Сначала надо стабилизировать, а потом онкоурологи будут решать, оперировать или нет.

— Что помогает вам не сгореть? Где ваше место силы?

— Мой дом в деревне. Село Майское, Тарановский район. Там остался дом от мамы, и я не могу его продать. Эмоционально тяжело. Дом построили бабушка с дедушкой, он вырастил несколько поколений. Наполнен душой, теплом, воспоминаниями. Какой бы тяжелой ни была неделя, в пятницу после сложной операции я еду туда. Дом стоит на берегу реки, вокруг сад. Село, к сожалению, страдает, но по инерции оно еще держится.

Сара Серткалиева, фото предоставлено А. Кистановым